Неточные совпадения
Чичиков начал как-то очень отдаленно, коснулся вообще всего русского государства и отозвался с
большою похвалою об его
пространстве, сказал, что даже самая древняя римская монархия не была так велика, и иностранцы справедливо удивляются…
По гласису тянутся две аллеи
больших широколиственных деревьев; между аллеями, по широкой дороге, движется бесконечная нить двуместных и четвероместных колясок, с синьорами и синьоринами, с джентльменами, джентльменками, и огибает огромное
пространство от предместий, мимо крепости, до самого взморья.
Между тем приезжайте из России в Берлин, вас сейчас произведут в путешественники: а здесь изъездите
пространство втрое
больше Европы, и вы все-таки будете только проезжий.
На глазомер оставалось версты три, и нам следовало зайти за коралловый риф, кривой линией опоясывавший все видимое
пространство главного,
большого острова.
Сверх провинции Альбани, англичане приобрели для колонии два новые округа и назвали их Альберт и Виктория и еще
большое и богатое
пространство земли между старой колониальной границей и Оранжевой рекой, так что нынешняя граница колонии простирается от устья реки Кейскаммы, по прямой линии к северу, до 30 30’ ю‹жной› ш‹ироты› по Оранжевой реке и, идучи по этой последней, доходит до Атлантического океана.
Длительная и истребительная мировая война надорвет силы Европы, а народам Европы трудно будет искать источников новой энергии на
большей глубине и в
большей шири мировых
пространств.
Пробираясь к ним, я спугнул
большую болотную сову — «ночную птицу открытых
пространств», которая днем всегда прячется в траве.
Да, от
большой северо — восточной реки все
пространство на юг до половины полуострова зеленеет и цветет, по всему
пространству стоят, как на севере, громадные здания в трех, в четырех верстах друг от друга, будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице.
«Да, в центре бывшей пустыни; а теперь, как видишь, все
пространство с севера, от той
большой реки на северо — востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она «кипит молоком и медом».
Я заметил только, что он сочувственным оком и с
большим участием следил за моею несчастною фигурой, качавшеюся, подобно маятнику, в
пространстве.
Так, как в математике — только там с
большим правом — не возвращаются к определению
пространства, движения, сил, а продолжают диалектическое развитие их свойств и законов, так и в формальном понимании философии, привыкнув однажды к началам, продолжают одни выводы.
Комната тетенек, так называемая боковушка, об одно окно, узкая и длинная, как коридор. Даже летом в ней царствует постоянный полумрак. По обеим сторонам окна поставлены киоты с образами и висящими перед ними лампадами. Несколько поодаль, у стены, стоят две кровати, друг к другу изголовьями; еще поодаль —
большая изразцовая печка; за печкой, на
пространстве полутора аршин, у самой двери, ютится Аннушка с своим сундуком, войлоком для спанья и затрапезной, плоской, как блин, и отливающей глянцем подушкой.
Таким образом, например, в Семеновском уезде Нижегородской губернии есть
большие населенные
пространства, носящие названия Красной и Черной Раменей.], проживал он в небольшой деревушке домов в двадцать, Вихорево прозывается.
Пространство, время, все категории познания, все законы логики суть свойства самого бытия, а не субъекта, не мышления, как думает
большая часть гносеологических направлений.
Но если во всех суждениях, из которых состоит знание, заключена сама действительность, присутствует само бытие, то возникают
большие затруднения с
пространством и временем, так как мы строим суждения о действительности, отделенной от нас
пространством и временем.
Увидеть мосье Лемпи вне этого
пространства —
большая редкость.
Когда комета уносилась в
пространство, а на месте подсчитывались результаты ее пролета, то оказывалось, по
большей части, что удаления, переводы, смещения постигали неожиданно, бестолково и случайно, как вихрь случайно вырвет одно дерево и оставит другое.
Пройдя шагов двести, вы входите в изрытое, грязное
пространство, окруженное со всех сторон турами, насыпями, погребами, платформами, землянками, на которых стоят
большие чугунные орудия и правильными кучами лежат ядра.
Но теперь он любит. Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся вселенная, как бесконечно
большой глобус, и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная и тупая. «Но теперь начинается новая жизнь в бесконечности времени и
пространства, вся наполненная славой, блеском, властью, подвигами, и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица души моей».
Расстилалась эта луговина по тот бок речки на такое далекое
пространство, что
большая раскольничья деревня, раскинутая у предгорья, заканчивавшего с одной стороны луговую пойму, из города представлялась чем-то вроде длинного обоза или даже овечьего стада.
Когда в
пространстве происходит расставание с человеком, с домом, с городом, с садом, с животным, сопровождающееся ощущением, что, может быть, никогда их
больше не увидишь, то это есть переживание смерти.
Начертив себе эти границы, она все
пространство, в них заключающееся, наполнит благородным энтузиазмом, но только этопространство — ни
больше, ни меньше.
Армия, растянутая на огромном
пространстве, представляла
большой полукруг, замыкавший угол, занятый в центре французами.
В кабаке стоял дым коромыслом. Из дверей к стойке едва можно было пробиться. Одна сальная свечка, стоявшая у выручки, едва освещала небольшое
пространство, где действовала Рачителиха. Ей помогал красивый двенадцатилетний мальчик с
большими темными глазами. Он с снисходительною важностью принимал деньги, пересчитывал и прятал под стойку в стоявшую там деревянную «шкатунку».
Он у нас действительно летал и любил летать в своих дрожках с желтым задком, и по мере того как «до разврата доведенные пристяжные» сходили всё
больше и
больше с ума, приводя в восторг всех купцов из Гостиного ряда, он подымался на дрожках, становился во весь рост, придерживаясь за нарочно приделанный сбоку ремень, и, простирая правую руку в
пространство, как на монументах, обозревал таким образом город.
Я видал такие обширные полевые
пространства в южной половине Пензенской губернии 14, по, под опасением возбудить в читателе недоверие, утверждаю, что репутация производства так называемых «буйных» хлебов гораздо с
большим нравом может быть применена к обиженному природой прусскому поморью, нежели к чембарским благословенным пажитям, где, как рассказывают, глубина черноземного слоя достигает двух аршин.
А дальше, за этим видимым кругом, чувствовалось
большое, смутное
пространство, где была вражда и, что еще ужаснее, пренебрежение и насмешка.
Еще
большую горячность показывает утка к своим утятам: если как-нибудь застанет ее человек плавающую с своею выводкой на открытой воде, то утята с жалобным писком, как будто приподнявшись над водою, — точно бегут по ней, — бросаются стремглав к ближайшему камышу и проворно прячутся в нем, даже ныряют, если
пространство велико, а матка, шлепая по воде крыльями и оглашая воздух особенным, тревожным криком, начнет кружиться пред человеком, привлекая все его внимание на себя и отводя в противоположную сторону от детей.
Слово степь имеет у нас особенное значение и обыкновенно представляет воображению обширное
пространство голой, ровной, безводной земной поверхности; многие степи таковы действительно, но в Оренбургской губернии, в уездах Уфимском, Стерлитамацком, Белебеевском, Бугульминском, Бугурусланском и Бузулуцком, [Последние три уезда отошли теперь ко вновь учрежденной Самарской губернии] степи совсем не таковы: поверхность земли в них по
большей части неровная, волнистая, местами довольно лесная, даже гористая, пересекаемая оврагами с родниковыми ручьями, степными речками и озерами.
Я совершенно ясно чувствую, как тают, тают ограничивающие меня в
пространстве шлифованные грани — я исчезаю, растворяюсь в ее коленях, в ней, я становлюсь все меньше — и одновременно все шире, все
больше, все необъятней.
Дабы один
большею сетью, или ярыгою, не захватил более
пространства и, следовательно, более рыбы, нежели другой, у коего сеть меньше, то определена однажды навсегда длина всех сетей.
— Хм!.. Полюбить-то, пожалуй, и
больше полюбила, — согласился он, по обыкновению медленно и туго потирая между колен свои руки и глядя мимо очков в какое-то
пространство пред собою. — Насчет любви — не знаю, может, и так, а может, и нет; но уважать-то уж, конечно, менее стала.
Поглядишь один раз на это маленькое
пространство и увидишь
больше, чем если бы глядел целые века на нескончаемый горизонт…
Пусто было на реке и в протоках: ни одной лодки, ни одной джонки. И маленькая канонерка с
большим боковым орудием, заряженным картечью, попыхивая дымком, подвигалась вперед среди берегов, то покрытых гущей деревьев, то оголенных, с выжженными на далекое
пространство рисовыми полями.
Другой обыкновенный дворцовый сад и службы занимали все
пространство до
Большей Садовой и Чернышева моста, то есть всю местность, где теперь находится Александринский театр, Екатерининский сквер, Публичная библиотека, здание театральной дирекции и дом против него, который принадлежит министерству внутренних дел, по Театральной улице.
Опять ругательство, и опять ленты немецкого чепца возмущаются. Ваську бесит то, что немка продолжает сидеть, не то что русская барыня, которая сейчас бы убежала и даже дверь за собой затворила бы на крючок. Ваське остается только выдерживать характер, и он начинает ругаться залпами, не обращаясь ни к кому, а так, в
пространство, как лает пес. Крахмальный чепчик в такт этих залпов вздрагивает, как осиновый лист, и Ваську это еще
больше злит.
Обширное низменное
пространство, о котором здесь идет речь, покрыто редким смешанным лесом плохого качества. Перелески, если смотреть на них с высоты птичьего полета, наподобие ажурных кружев окружали заболоченные низины. Изредка кое-где попадались
большие старые деревья: тополь, липа, осокорь и другие в возрасте от полутораста до двухсот лет.
Людовик (в
пространство). Герцог, если вам не трудно, посадите маркиза де Лессака на один месяц в тюрьму. Дать ему туда свечку и колоду карт — пусть рисует на ней крестики и нулики. Затем отправить его в имение — вместе с деньгами. (Де Лессаку.) Приведите его в порядок. И еще: в карты
больше не садитесь играть, у меня предчувствие, что вам не повезет в следующий раз.
Но пугаться было некому; одни дикие степи и темные леса на далекое
пространство оглашались неистовыми криками сотни работников, к которым присоединялось множество голосов женских и еще
больше ребячьих, ибо всё принимало участие в таком важном событии, всё суетилось, бегало и кричало.
Вот мировое
пространство. В нем мириады пылинок-солнц. Вокруг каждого солнца свои миры. Их
больше, чем песчинок в пустыне. Века, как миги. То на той, то на другой песчинке жизнь вспыхнет, подержится миг-вечность и бесследно замрет. На одной крохотной такой песчинке движение. Что это там? Какая-то кипит борьба. Из-за чего? Вечность-миг, — и движение прекратилось, и планета-песчинка замерзла. Не все ли равно, за что шла борьба!
Утро; старик сидит за чайным столом и кушает чай с сдобными булками; Анна Ивановна усердно намазывает маслом тартинки, которые незабвенный проглатывает тем с
большею готовностью, что, со времени выхода в отставку, он совершенно утратил инстинкт плотоядности. Но мысль его блуждает инде; глаза, обращенные к окошкам, прилежно испытуют
пространство, не покажется ли вдали пара саврасок, влекущая старинного друга и собеседника. Наконец старец оживляется, наскоро выпивает остатки молока и бежит к дверям.
— Писатель,
большой писатель во мне погибает! — восклицал он, потрясая кулаком в
пространство.
Все это
пространство было обнесено легкою оградой и обтянуто проволочной сеткой и представляло
большой птичник.
Надо заметить, что от нашего Крылова и до Березовки Бржесских 60 верст, и я никогда почти дорогой не кормил, а останавливался иногда на полчаса у знакомого мне 60-летнего барчука Таловой Балки. Но по
большей части моя добрая пара степняков легко в 6 часов пробегала это
пространство.
Ширина
больших рек действительно обманывает глаз. Так бы вот, кажется, и переплыл; а между тем стоит только показаться барке на поверхности воды или человеку на противоположном берегу, чтобы понять всю огромность водяного
пространства: барка кажется щепкой, голос человека чуть слышным звуком достигает слуха.
Путешествие наше близилось к концу. Сплошная тайга кончилась и начались перелески, чередующиеся с полянами. С высоты птичьего полета граница тайги, по выходе в долину Амура, представляется в виде ажурных кружев. Чем ближе к горам, тем они казались плотнее, и чем ближе к Амуру, тем меньше было древесной растительности и
больше луговых
пространств. Лес как-то разбился на отдельные куртины, отошедшие в стороны от Хунгари.
Был один из тех знойных июльских дней, когда нагретая солнцем земля не успевает за ночь излучить тепло в мировое
пространство, а на другое утро, накопляет его еще
больше, и от этого становится невыносимо душно.
В этот день с бивака мы выступили в обычное время и в полдень, как всегда, сделали
большой привал. В два часа мы миновали последние остатки древесной растительности. Дальше перед нами на необозримом
пространстве расстилалась обширная поемная низина, занесенная снегом, по которой там и сям отдельными буро-желтыми пятнами виднелись вейник и тростник, менее других погребенные сугробами.
Часа через два начало смеркаться. Солнце только что скрылось за облаками, столпившимися на горизонте, и окрасило небо в багрянец. Над степью пробегал редкий ветер. Он шелестел засохшею травою, пригибая верхушки ее к сугробам. Снежная равнина безмолвствовала. Вдруг над головой мелькнуло что-то белесоватое,
большое. По бесшумному полету я узнал полярную сову открытых
пространств.
В
большой высокой зале было только две свечи на фортепьяно, остальное
пространство было полутемно.